Человек светский, внешне раскованный (в соответствии, разумеется, с принятыми нормами), хотя и внутренне замкнутый, Марья Михайловна оказалась типом настолько важным для Гончарова, что в каком-то смысле послужила основой для создания одного из главных в его творчестве.характеров — бабушки Татьяны Марковны Бережковой в романе "Обрыв". Особенно существенны два момента. "У этой женщины впереди всего шло умение жить, управлять собой, держать в равновесии мысль с намерением, намерение с исполнением. Нельзя было застать ее неприготовленную, врасплох, как.бдительного врага, которого, когда ни подкараульте, всегда встретите устремленный на вас, ожидающий взгляд.
Стихия ее была свет, и оттого такт, осторожность Шли у ней впереди каждой мысли, каждого слова и движения",. Это —.первое,.что роднит Марью Михайловну с Бережковой, Второе заключено в факте биографическом: темные слухи давно связали Марью Михайловну с бароном фон Лангвагеном, занимающимся делами по имению.Ольги Ильинской и потому часто бывающим, в доме. Но здесь, Гончарова совершенно не занимает тема, прошлого героини. В "Обрыве" же тема взаимоотношений Татьяны Марковны и Тита Нико-новича Ватутина не только выльется в самостоятельную сюжетную линию, но и во многом определит сложные сплетения романного повествования.
Отношения Марьи Михайловны с племянницей были и остались до самой смерти тетушки спокойными и ровными. Они, указывает автор, "так бесцветны, что нельзя было никак решить, есть ли в характере тетки какие-нибудь притязания на послушание Ольги, на ее особенную нежность, или есть ли в характере Ольги послушание к тетке и особенная к ней нежность".
На протяжении романа Ольги с Обломовым Марья Михайловна остается верна себе, ничем не выдавая собственного отношения к их частым встречам. Обычно во время визитов Ильи Ильича."тетка... глядит на него.своими томными большими глазами и задумчиво нюхает свой спирт, как будто у нее от него болит голова". Именно в поведении Марьи Михайловны, у которой он так и не попросил официально руки Ольги, Обломов находит немую поддержку мысли о бесполезности этого реши1 тельного шага.
Мухояров Иван Матвеевич — брат Агафьи Матвеевны Пше-пицыной, персонаж, на первый взгляд, малоприметный, но являющийся важной пружиной в сюжете романа. Читатель узнает о Мухоярове от земляка Обломова, Михея Андреевича Та-рантьева, аттестующего Обломову своего "кума": "Это, брат, золотой человек, не чета какому-нибудь выскочке немцу! Коренной, русский служака, тридцать лет на одном стуле сидит, всем присутствием вертит, и деньжонки есть, а извозчика не наймет; фрак не лучше моего; сам тише воды, ниже травы, говорит чуть слышно, по чужим краям не шатается..."
Мухояров — человек "лет сорока, с прямым хохлом на лбу и двумя небрежно на ветер пущенными такими же хохлами на висках, похожими на собачьи уши средней величины. Серые глаза не вдруг глядели на предмет, а сначала взглядывали украдкой, а во второй раз; уже останавливались". Мухояров постоянно прячет свои руки, словно стыдится их, — этот жест представляется многозначным: дело не только в красноте пальцев, в том, что они трясутся от неумеренного употребления спиртного! Руки Мухоярова — словно клешни, загребающие к себе все, вцепляющиеся мертвой хваткой в то, во что можно вцепиться. Подобно пушкинскому Скупому рыцарю, Мухояров живет бедно, одевается небрежно и плохо, обладая достаточными средствами, — в этом сказывается определенная философия: чтобы никто не мог заподозрить его во взяточничестве. Зато он не отказывает себе в роскоши стола, справедливо полагая, что никто не увидит, что у него в желудке, а значит, и не сможет узнать о его средствах. Жизнь потайная, не на виду, — ¦ пи щеали способ существования Мухоярова, а потому так глу-I юко прячет он всегда свои интриги. И когда Обломов признается, что ничего не смыслит в барщине и оброке, не знает, богат ОН пли беден, — опытный Мухояров мгновенно понимает, что Можно наложить лапу на все хозяйство Ильи Ильича. И рекомендует ему нового управляющего имением, Исая Фомича За-гертого — прожженного мерзавца, несколько десятилетий уп-I'. i ж 11 я ющегося в разорении помещиков под видом благодетель-| i новация.
Мухояров торопится жить, потому что на смену чиновни-| щи ею типа уже приходят другие — "прошло времечко... все молокососы перебили: ломаются, читают да говорят по-французски... все гадят нам...". Именно эта торопливость заставляет Мухоярова выслеживать отношения Обломова и Пшеницыной, чтобы суметь вовремя заставить Илью Ильича "прикрыть бесчестие", дав заемное письмо на имя Агафьи Матвеевны, которое немедленно будет переписано на его имя. И тогда уж наверняка окажется неисчерпаемым колодец, из которого собирается Мухояров черпать средства. В результате точного расчета Мухоярову удается на протяжении какого-то времени выдавать сестре на хозяйство Обломова по пятьдесят рублей в месяц, забирая себе все доходы с Обломовки. И только приезд Андрея Штольца разрушил идиллию, напугав Мухоярова и лишив его службы.
Первая же реакция Мухоярова на то, что Штольц знаком с генералом, у которого он служит в департаменте, — выставить себя невиновным, подставив под удар Тарантьева. Никакие чувства ему неведомы: Мухояров легко и охотно жертвует сестрой, "кумом", лишь бы спастись самому. Спустя какое-то время ему удается вновь устроиться на службу, жениться и наладить свою жизнь.
Обломов Илья Ильич — главный герой романа, молодой человек "лет тридцати двух от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица... мягкость была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки". Таким читатель застает героя в начале романа, в Петербурге, на Гороховой улице, где он живет со своим слугой Захаром.
С образом Обломова связана основная идея романа, о которой писал Н.А.Добролюбов: "...Не бог весть какая важная история. Но в ней отразилась русская жизнь, в ней предстает перед нами живой, современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью и правильностью, в ней сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаяния и без ребяческих надежд, но с полным сознанием истины. Слово это — обломовщина, мы видим нечто более, нежели просто удачное создание сильного таланта; мы находим в нем... знамение времени". Н.А.Добролюбов был первым, кто причислил Обломова к "лишним людям", ведя его родословную от Онегина, Печорина, Бельтова. Каждый из названных героев по-своему полно и рельефно характеризовал определенное десятилетие русской жизни. Обломов — символ 1850-х,
"иослебельтовских" времен в русской жизни и русской литературе. В личности Обломова, в его склонности к бездеятельному наблюдению пороков доставшейся ему эпохи, мы отчетливо различаем принципиально новый тип, введенный Гончаровым i! литературно-общественный обиход. Тип этот олицетворяет философское ничегонеделанье, осознанное отчуждение от окружающей среды, которую отвергают душа и ум молодого провинциала, попавшего из сонной Обломовки в столицу. "Жизнь: хороша жизнь! Чего там искать? интересов ума, сердца? — объясняет Обломов свое мировоззрение другу детства Андрею Штольцу. — Ты посмотри, где центр, около которого вращается это все: нет его, нет ничего глубокого, задевающего за живое. Все это мертвецы, спящие люди, хуже меня, эти члены совета и общества!
Что водит их в жизни? Ведь они не лежат, а снуют каждый день, как мухи, взад и вперед, а что толку?.. П од этой всеобъемностыо кроется пустота, отсутствие симпатии Ко всему!.. Нет, это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, который указала природа целью человеку". Природа же, по Обломову, указала единственную цель: жизнь, как она от иска протекала в Обломовке, где боялись новостей, традиции соблюдали строго, книги и газеты не признавали вовсе.
Из "Сна Обломова", названного автором "увертюрой" и опубликованного значительно раньше романа, а также из отдельных, разбросанных по всему тексту штрихов, читатель узнает достаточно полно о детстве и юности героя, проведенных среди людей, понимавших жизнь "не иначе, как идеалом покоя и бездействия, нарушаемого по временам разными неприятными случайностями... труд сносили как наказание, наложенное еще па праотцев наших, но любить не могли, и где был случай, всегда от него избавлялись, находя это возможным и должным".
Г......аров изобразил трагедию русского характера, лишенного
романтических черт и не окрашенного демонической мрачно, по тем не менее оказавшегося па обочине жизни — по вине ственной по вине общества, в котором не нашлось места
обломовым. Не имеющий' предшественников, этот тип так и гался уникальным. В образе Обломова присутствуют также шп'обиографические черты. В путевом дневнике "Фрегат "Пал-
щда" Гончаров признается, что во время путешествия охотнее лежал в каюте, не говоря уже о том, с каким трудом вообще решился на кругосветное плаванье. В дружеском кругу Май-| оных, нежно любивших писателя, у Гончарова нашлось мпончпое прозвище — "принц де Лень". Путь Обломова — ти путь провинциальных российских дворян 1840-х г.,
приезжавших в столицу и оказывавшихся не у дел. Служба в департаменте с непременным ожиданием повышения, из года в год однообразие жалоб, прошений, завязывания отношений со столоначальниками — это оказалось не по силам Обломову, который предпочел передвижению по лестнице "карьеры и "фортуны" лежание на диване, никакими надеждами и мечтами не окрашенное. В Обломове дремлет та мечтательность, что рвалась наружу в Александре Адуеве, герое гончаровской "Обыкновенной истории". В душе Обломов тоже лирик, человек, умеющий глубоко чувствовать — его восприятие музыки, погружение в пленительные звуки арии "Casta diva" свидетельствуют о том, что не одна только "голубиная кротость", но и страсти ему доступны.Каждая встреча с другом детства Андреем Штольцем, полной противоположностью Обломова, способна всколыхнуть его, но ненадолго: решимость что-то предпринять, как-то обустроить свою жизнь овладевает им на короткое время, пока Штольц рядом с ним. А у Штольца недостает ни времени, ни упорства "вести" Обломова от поступка к поступку — находятся другие, кто в корыстных целях готов не отходить от Ильи Ильича. Они в конечном счете и определяют русло, по которому протекает его жизнь. Встреча с Ольгой Ильинской на время изменила. Обломова до неузнаваемости: под влиянием сильного чувства с ним происходят невероятные превращения — заброшен засаленный халат, Обломов встает с постели, как только просыпается, читает книги, просматривает газеты, энергичен и деятелен, а переехав на дачу поблизости от Ольги, по нескольку раз в день отправляется на встречи с ней. "...B нем появлялась лихорадка жизни, сил, деятельности, и тень исчезала... и симпатия била опять сильным и ясным ключом. Но все эти заботы не выходили пока из магического круга любви; деятельность его была отрицательная: он не спит, читает, иногда подумывает писать и план (благоустройства имения), много ходит, много ездит. Дальнейшее же направление, самая мысль жизни, дело — остается еще в намерениях".
Любовь, несущая в себе .потребность действия, самосовершенствования, в случае Обломова обречена. Ему нужно другое чувство, что связало бы сегодняшнюю реальность с давними детскими впечатлениями о жизни в родной Обломовке, где от существования, наполненного тревогами и волнениями, отгораживаются любыми средствами, где смысл жизни укладывается в мысли о еде, сне, приеме гостей и переживания сказок как действительных событий. Любое иное чувство кажется насилием над природой. Не осознавая этого до конца, Обломов понимает, к чему нельзя стремиться именно в силу определенного склада своей натуры. В письме к Ольге, написанном почти па пороге решения о женитьбе, он говорит о страхе будущей боли, пишет горько и пронзительно: "А что будет, когда я привяжусь... когда видеться - сделается не роскошью жизни, а необходимостью, когда любовь вопьется в сердце? Как оторваться тогда? Переживешь ли эту боль? Худо будет мне".
Агафья Матвеевна Пшеницына, хозяйка квартиры, которую нашел для Обломова его земляк проходимец Тарантьев, — идеал обломовщины в самом широком значении этого понятия. Она так же "природна", как и Обломов. О Пшеницыной можно сказать теми же словами, какими говорит Ольге об Обломове Штольц: ".„Честное, верное сердце! Это его природное золото; он невредимо пронес, его сквозь жизнь. Он падал от толчков, охлаждался, заснул, наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи... Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало, они редки; это перлы в толпе!"
Черты, сблизившие Обломова с Пшеницыной, указаны здесь точно. Илье Ильичу необходимо более всего чувство заботы, теплоты, ничего не требующих взамен, потому и привязался он к своей хозяйке, как к осуществленной мечте о возвращении в благословенные времена счастливого, сытого и безмятежного детства. С Агафьей Матвеевной не связаны, как с Ольгой, мысли о необходимости что бы то ни было предпринимать, как-то изменять жизнь вокруг и. в себе самом. Свой идеал Обломов объясняет Штольцу просто, сравнивая Ильинскую с Агафьей Матвеевной: "...она споет "Casta diva", а водки сделать не умеет так! И пирога такого с цыплятами и грибами не сделает!" А нагому, осознав твердо и ясно, что больше стремиться ему некуда, просит Штольца: "Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не спасешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть".
В доме Пшеницыной читатель видит Обломова все более и более воспринимающего "настоящий свой быт, как продолжение того лее обломовского существования, только с другим ко-iпритом местности и отчасти времени. И здесь, как в Обломов -i е, ему удавалось дешево отделываться от жизни, выторговать пей и застраховать себе невозмутимый покой". (Спустя пять лет после этой встречи со Штольцем, вновь про-п шеепшм свой жестокий приговор: "обломовщина!" — и оставившим Обломова в покое, Илья Ильич "скончался, по-видимому, без боли, без мучений, как будто остановились часы, которые забыли завести". Сына Обломова, рожденного Агафьей Матвеевной и названного в честь друга Андреем, забирают на воспитание Штольцы.
Пшениципа Агафья Матвеевна — вдова чиновника, оставшаяся с двумя детьми, сестра Ивана Матвеевича Мухоярова, кума Тарантьева. Именно Тарантьев поселяет Обломова, вынужденного искать новую квартиру, в домике Пшеницыной на Выборгской стороне. "Ей было лет тридцать. Она была очень бела и полна в лице, так что румянец, кажется, не мог пробиться сквозь щеки. Бровей у нее почти совсем не было, а были на их местах две немного будто припухлые, лоснян;иеся полосы, с редкими светлыми волосами. Глаза серовато-простодушные, как и все выражение лица; руки белые, но жесткие, с выступившими наружу крупными узлами синих жил". Пшениципа неразговорчива и привыкла жить, не задумываясь ни над чем: "Лицо ее принимало дельное и заботливое выражение, даже тупость пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете. На всякий же вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной известной ей цели, она отвечала усмешкой и молчанием". А ее усмешка была не более чем форма, прикрывавшая незнание предмета: не ведая, что она должна сделать, привыкшая, что все решает "братец", только в умелом ведении дома достигла Пшеницина совершенства. Все остальное годами и десятилетиями проходило мимо неразвитого ума.
Почти сразу после переезда Обломова на Выборгскую сторону Пшеницина начинает вызывать у Ильи Ильича некий интерес, который можно расценить как чисто эротический (постоянно привлекающие внимание Обломова круглые белые локти хозяйки). Но разгадка ждет в конце романа, когда незадолго до смерти Илье Ильичу снится сон, где мать, указывая ему на Пшеницину, шепчет: "Милитриса Кирбитьевпа". Она называет имя его мечты, навеянной Илье Ильичу в раннем детстве няниными сказками.
Образ Пшенициной никогда не вызывал у критиков романа особенного интереса: натура грубая, примитивная, на которую привыкли смотреть лишь глазами Штольца, как па ужасную женщину, символизирующую глубину падения Ильи Ильича. Но не случайно Гончаров дает этой простой женщине имя, близкое имени его горячо любимой матери — Авдотьи Матвеевны Гончаровой, купеческой вдовы, на протяжении многих лет прожившей в одном доме с крестным Гончарова, дворянином Трегубовым, который воспитал ее сыновей и дал им образование. Пшениципа находится в постоянном движении, в отличие от Обломова осознавая, что "работа всегда есть" и именно она является подлинным содержанием жизни, а вовсе не наказанием, как считали в Обломовке. Ее беспрестанно мелькающие локти привлекают внимание Обломова не только красотой, но п не до конца осознаваемой им активностью героини. Внешне Пшеницина воспринимается неким перпетуум-мобиле, без мысли, без проблеска чувства, "братец" называет ее не иначе как "корова" или "лошадь", видя в сестре только даровую рабочую силу. "Ее хоть ударь, хоть обними — все ухмыляется, как лошадь на овес", — говорит он о ней куму Тарантьеву, готовясь по совету последнего выследить отношения Пшенициной с Обломовым истребовать с. Ильи Ильича деньги "за бесчестие".
Постепенно, но мере того как Обломов понимает, что стремиться ему больше некуда, что именно здесь, в домике на Выборгской стороне, обрел он вожделенный строй жизни родной ()бломовки, в судьбе самой Пшенициной происходит серьезнейшая внутренняя перемена. В постоянных трудах по устроению и обихаживаныо дома, в хлопотах по хозяйству находит она смысл своего существования. В Пшенициной начало пробуждаться нечто неведомое ей прежде: тревоги, проблески размышлений. Иными словами —любовь, все более и более глубокая, чистая, искренняя, не умеющая выразить себя словами, по проявляющаяся в том, что Пшеницина хорошо знает и умеет: в заботе о столе и одежде Обломова, в молитвах о его здравии, в сидении по ночам у постели больного Ильи Ильича. "Все ее Хозяйство... получило новый, живой смысл: покой и удобство Ильи Ильича. Прежде она видела в этом обязанность, теперь ITO стало се наслаждением. Она стала жить по-своему полно и разнообразно... Она как будто вдруг перешла в другую веру и г i ала исповедовать ее, не рассуждая, что это за вера, какие догматы в ней, а слепо повинуясь ее законам".
Обломов для Пшенициной человек из другого мира: прежде она никогда таких людей не видела. Зная о том, что где-то кинут барыни и барины, она воспринимала их жизнь пример-пи так же, как Обломов слушал в детстве сказку о Милнтрисе Кирбитьевие. Встреча с Обломовым послужила импульсом к Перерождению, но сам виновник этого процесса "не понимал, i л, глубоко пустило корпи это значение и какую неожиданную он сделал над сердцем хозяйки... И чувство Пшеницик такое нормальное, естественное, бескорыстное, оставалосьтайною для Обломова, для окружавших ее и для нее самой". Обломов "сближался с Агафьей Матвеевной — как будто подвигался к огню, от которого становится все теплее и теплее, но которого любить нельзя". Пшеницина является единственным абсолютно бескорыстными решительным человеком в окружении Обломова. Не вникая ни в какие сложности, она делает то, что Необходимо в данный момент: закладывает собственные жемчуг и серебро, готова запять деньги у родни покойного мужа, только чтобы Обломов не чувствовал ни в чем недостатка. Когда интриги Мухоярова и Тарантьева достигают пика, Пшеницина решительно отрекается и от "братца", и от "кума". Посвятив себя заботам об Обломове, Агафья живет так полно и многообразно, как никогда прежде не жила, а её избранник начинает чувствовать себя словно в родной Обломовке: "...он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными руками, как старцы пустынные, которые; отворотясь от жизни, копают себе могилу".
Стихия ее была свет, и оттого такт, осторожность Шли у ней впереди каждой мысли, каждого слова и движения",. Это —.первое,.что роднит Марью Михайловну с Бережковой, Второе заключено в факте биографическом: темные слухи давно связали Марью Михайловну с бароном фон Лангвагеном, занимающимся делами по имению.Ольги Ильинской и потому часто бывающим, в доме. Но здесь, Гончарова совершенно не занимает тема, прошлого героини. В "Обрыве" же тема взаимоотношений Татьяны Марковны и Тита Нико-новича Ватутина не только выльется в самостоятельную сюжетную линию, но и во многом определит сложные сплетения романного повествования.
Отношения Марьи Михайловны с племянницей были и остались до самой смерти тетушки спокойными и ровными. Они, указывает автор, "так бесцветны, что нельзя было никак решить, есть ли в характере тетки какие-нибудь притязания на послушание Ольги, на ее особенную нежность, или есть ли в характере Ольги послушание к тетке и особенная к ней нежность".
На протяжении романа Ольги с Обломовым Марья Михайловна остается верна себе, ничем не выдавая собственного отношения к их частым встречам. Обычно во время визитов Ильи Ильича."тетка... глядит на него.своими томными большими глазами и задумчиво нюхает свой спирт, как будто у нее от него болит голова". Именно в поведении Марьи Михайловны, у которой он так и не попросил официально руки Ольги, Обломов находит немую поддержку мысли о бесполезности этого реши1 тельного шага.
Мухояров Иван Матвеевич — брат Агафьи Матвеевны Пше-пицыной, персонаж, на первый взгляд, малоприметный, но являющийся важной пружиной в сюжете романа. Читатель узнает о Мухоярове от земляка Обломова, Михея Андреевича Та-рантьева, аттестующего Обломову своего "кума": "Это, брат, золотой человек, не чета какому-нибудь выскочке немцу! Коренной, русский служака, тридцать лет на одном стуле сидит, всем присутствием вертит, и деньжонки есть, а извозчика не наймет; фрак не лучше моего; сам тише воды, ниже травы, говорит чуть слышно, по чужим краям не шатается..."
Мухояров — человек "лет сорока, с прямым хохлом на лбу и двумя небрежно на ветер пущенными такими же хохлами на висках, похожими на собачьи уши средней величины. Серые глаза не вдруг глядели на предмет, а сначала взглядывали украдкой, а во второй раз; уже останавливались". Мухояров постоянно прячет свои руки, словно стыдится их, — этот жест представляется многозначным: дело не только в красноте пальцев, в том, что они трясутся от неумеренного употребления спиртного! Руки Мухоярова — словно клешни, загребающие к себе все, вцепляющиеся мертвой хваткой в то, во что можно вцепиться. Подобно пушкинскому Скупому рыцарю, Мухояров живет бедно, одевается небрежно и плохо, обладая достаточными средствами, — в этом сказывается определенная философия: чтобы никто не мог заподозрить его во взяточничестве. Зато он не отказывает себе в роскоши стола, справедливо полагая, что никто не увидит, что у него в желудке, а значит, и не сможет узнать о его средствах. Жизнь потайная, не на виду, — ¦ пи щеали способ существования Мухоярова, а потому так глу-I юко прячет он всегда свои интриги. И когда Обломов признается, что ничего не смыслит в барщине и оброке, не знает, богат ОН пли беден, — опытный Мухояров мгновенно понимает, что Можно наложить лапу на все хозяйство Ильи Ильича. И рекомендует ему нового управляющего имением, Исая Фомича За-гертого — прожженного мерзавца, несколько десятилетий уп-I'. i ж 11 я ющегося в разорении помещиков под видом благодетель-| i новация.
Мухояров торопится жить, потому что на смену чиновни-| щи ею типа уже приходят другие — "прошло времечко... все молокососы перебили: ломаются, читают да говорят по-французски... все гадят нам...". Именно эта торопливость заставляет Мухоярова выслеживать отношения Обломова и Пшеницыной, чтобы суметь вовремя заставить Илью Ильича "прикрыть бесчестие", дав заемное письмо на имя Агафьи Матвеевны, которое немедленно будет переписано на его имя. И тогда уж наверняка окажется неисчерпаемым колодец, из которого собирается Мухояров черпать средства. В результате точного расчета Мухоярову удается на протяжении какого-то времени выдавать сестре на хозяйство Обломова по пятьдесят рублей в месяц, забирая себе все доходы с Обломовки. И только приезд Андрея Штольца разрушил идиллию, напугав Мухоярова и лишив его службы.
Первая же реакция Мухоярова на то, что Штольц знаком с генералом, у которого он служит в департаменте, — выставить себя невиновным, подставив под удар Тарантьева. Никакие чувства ему неведомы: Мухояров легко и охотно жертвует сестрой, "кумом", лишь бы спастись самому. Спустя какое-то время ему удается вновь устроиться на службу, жениться и наладить свою жизнь.
Обломов Илья Ильич — главный герой романа, молодой человек "лет тридцати двух от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица... мягкость была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки". Таким читатель застает героя в начале романа, в Петербурге, на Гороховой улице, где он живет со своим слугой Захаром.
С образом Обломова связана основная идея романа, о которой писал Н.А.Добролюбов: "...Не бог весть какая важная история. Но в ней отразилась русская жизнь, в ней предстает перед нами живой, современный русский тип, отчеканенный с беспощадной строгостью и правильностью, в ней сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаяния и без ребяческих надежд, но с полным сознанием истины. Слово это — обломовщина, мы видим нечто более, нежели просто удачное создание сильного таланта; мы находим в нем... знамение времени". Н.А.Добролюбов был первым, кто причислил Обломова к "лишним людям", ведя его родословную от Онегина, Печорина, Бельтова. Каждый из названных героев по-своему полно и рельефно характеризовал определенное десятилетие русской жизни. Обломов — символ 1850-х,
"иослебельтовских" времен в русской жизни и русской литературе. В личности Обломова, в его склонности к бездеятельному наблюдению пороков доставшейся ему эпохи, мы отчетливо различаем принципиально новый тип, введенный Гончаровым i! литературно-общественный обиход. Тип этот олицетворяет философское ничегонеделанье, осознанное отчуждение от окружающей среды, которую отвергают душа и ум молодого провинциала, попавшего из сонной Обломовки в столицу. "Жизнь: хороша жизнь! Чего там искать? интересов ума, сердца? — объясняет Обломов свое мировоззрение другу детства Андрею Штольцу. — Ты посмотри, где центр, около которого вращается это все: нет его, нет ничего глубокого, задевающего за живое. Все это мертвецы, спящие люди, хуже меня, эти члены совета и общества!
Что водит их в жизни? Ведь они не лежат, а снуют каждый день, как мухи, взад и вперед, а что толку?.. П од этой всеобъемностыо кроется пустота, отсутствие симпатии Ко всему!.. Нет, это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, который указала природа целью человеку". Природа же, по Обломову, указала единственную цель: жизнь, как она от иска протекала в Обломовке, где боялись новостей, традиции соблюдали строго, книги и газеты не признавали вовсе.
Из "Сна Обломова", названного автором "увертюрой" и опубликованного значительно раньше романа, а также из отдельных, разбросанных по всему тексту штрихов, читатель узнает достаточно полно о детстве и юности героя, проведенных среди людей, понимавших жизнь "не иначе, как идеалом покоя и бездействия, нарушаемого по временам разными неприятными случайностями... труд сносили как наказание, наложенное еще па праотцев наших, но любить не могли, и где был случай, всегда от него избавлялись, находя это возможным и должным".
Г......аров изобразил трагедию русского характера, лишенного
романтических черт и не окрашенного демонической мрачно, по тем не менее оказавшегося па обочине жизни — по вине ственной по вине общества, в котором не нашлось места
обломовым. Не имеющий' предшественников, этот тип так и гался уникальным. В образе Обломова присутствуют также шп'обиографические черты. В путевом дневнике "Фрегат "Пал-
щда" Гончаров признается, что во время путешествия охотнее лежал в каюте, не говоря уже о том, с каким трудом вообще решился на кругосветное плаванье. В дружеском кругу Май-| оных, нежно любивших писателя, у Гончарова нашлось мпончпое прозвище — "принц де Лень". Путь Обломова — ти путь провинциальных российских дворян 1840-х г.,
приезжавших в столицу и оказывавшихся не у дел. Служба в департаменте с непременным ожиданием повышения, из года в год однообразие жалоб, прошений, завязывания отношений со столоначальниками — это оказалось не по силам Обломову, который предпочел передвижению по лестнице "карьеры и "фортуны" лежание на диване, никакими надеждами и мечтами не окрашенное. В Обломове дремлет та мечтательность, что рвалась наружу в Александре Адуеве, герое гончаровской "Обыкновенной истории". В душе Обломов тоже лирик, человек, умеющий глубоко чувствовать — его восприятие музыки, погружение в пленительные звуки арии "Casta diva" свидетельствуют о том, что не одна только "голубиная кротость", но и страсти ему доступны.Каждая встреча с другом детства Андреем Штольцем, полной противоположностью Обломова, способна всколыхнуть его, но ненадолго: решимость что-то предпринять, как-то обустроить свою жизнь овладевает им на короткое время, пока Штольц рядом с ним. А у Штольца недостает ни времени, ни упорства "вести" Обломова от поступка к поступку — находятся другие, кто в корыстных целях готов не отходить от Ильи Ильича. Они в конечном счете и определяют русло, по которому протекает его жизнь. Встреча с Ольгой Ильинской на время изменила. Обломова до неузнаваемости: под влиянием сильного чувства с ним происходят невероятные превращения — заброшен засаленный халат, Обломов встает с постели, как только просыпается, читает книги, просматривает газеты, энергичен и деятелен, а переехав на дачу поблизости от Ольги, по нескольку раз в день отправляется на встречи с ней. "...B нем появлялась лихорадка жизни, сил, деятельности, и тень исчезала... и симпатия била опять сильным и ясным ключом. Но все эти заботы не выходили пока из магического круга любви; деятельность его была отрицательная: он не спит, читает, иногда подумывает писать и план (благоустройства имения), много ходит, много ездит. Дальнейшее же направление, самая мысль жизни, дело — остается еще в намерениях".
Любовь, несущая в себе .потребность действия, самосовершенствования, в случае Обломова обречена. Ему нужно другое чувство, что связало бы сегодняшнюю реальность с давними детскими впечатлениями о жизни в родной Обломовке, где от существования, наполненного тревогами и волнениями, отгораживаются любыми средствами, где смысл жизни укладывается в мысли о еде, сне, приеме гостей и переживания сказок как действительных событий. Любое иное чувство кажется насилием над природой. Не осознавая этого до конца, Обломов понимает, к чему нельзя стремиться именно в силу определенного склада своей натуры. В письме к Ольге, написанном почти па пороге решения о женитьбе, он говорит о страхе будущей боли, пишет горько и пронзительно: "А что будет, когда я привяжусь... когда видеться - сделается не роскошью жизни, а необходимостью, когда любовь вопьется в сердце? Как оторваться тогда? Переживешь ли эту боль? Худо будет мне".
Агафья Матвеевна Пшеницына, хозяйка квартиры, которую нашел для Обломова его земляк проходимец Тарантьев, — идеал обломовщины в самом широком значении этого понятия. Она так же "природна", как и Обломов. О Пшеницыной можно сказать теми же словами, какими говорит Ольге об Обломове Штольц: ".„Честное, верное сердце! Это его природное золото; он невредимо пронес, его сквозь жизнь. Он падал от толчков, охлаждался, заснул, наконец, убитый, разочарованный, потеряв силу жить, но не потерял честности и верности. Ни одной фальшивой ноты не издало его сердце, не пристало к нему грязи... Это хрустальная, прозрачная душа; таких людей мало, они редки; это перлы в толпе!"
Черты, сблизившие Обломова с Пшеницыной, указаны здесь точно. Илье Ильичу необходимо более всего чувство заботы, теплоты, ничего не требующих взамен, потому и привязался он к своей хозяйке, как к осуществленной мечте о возвращении в благословенные времена счастливого, сытого и безмятежного детства. С Агафьей Матвеевной не связаны, как с Ольгой, мысли о необходимости что бы то ни было предпринимать, как-то изменять жизнь вокруг и. в себе самом. Свой идеал Обломов объясняет Штольцу просто, сравнивая Ильинскую с Агафьей Матвеевной: "...она споет "Casta diva", а водки сделать не умеет так! И пирога такого с цыплятами и грибами не сделает!" А нагому, осознав твердо и ясно, что больше стремиться ему некуда, просит Штольца: "Что ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда ты влечешь меня, я распался навсегда; ты не спасешь, не составишь две разорванные половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть".
В доме Пшеницыной читатель видит Обломова все более и более воспринимающего "настоящий свой быт, как продолжение того лее обломовского существования, только с другим ко-iпритом местности и отчасти времени. И здесь, как в Обломов -i е, ему удавалось дешево отделываться от жизни, выторговать пей и застраховать себе невозмутимый покой". (Спустя пять лет после этой встречи со Штольцем, вновь про-п шеепшм свой жестокий приговор: "обломовщина!" — и оставившим Обломова в покое, Илья Ильич "скончался, по-видимому, без боли, без мучений, как будто остановились часы, которые забыли завести". Сына Обломова, рожденного Агафьей Матвеевной и названного в честь друга Андреем, забирают на воспитание Штольцы.
Пшениципа Агафья Матвеевна — вдова чиновника, оставшаяся с двумя детьми, сестра Ивана Матвеевича Мухоярова, кума Тарантьева. Именно Тарантьев поселяет Обломова, вынужденного искать новую квартиру, в домике Пшеницыной на Выборгской стороне. "Ей было лет тридцать. Она была очень бела и полна в лице, так что румянец, кажется, не мог пробиться сквозь щеки. Бровей у нее почти совсем не было, а были на их местах две немного будто припухлые, лоснян;иеся полосы, с редкими светлыми волосами. Глаза серовато-простодушные, как и все выражение лица; руки белые, но жесткие, с выступившими наружу крупными узлами синих жил". Пшениципа неразговорчива и привыкла жить, не задумываясь ни над чем: "Лицо ее принимало дельное и заботливое выражение, даже тупость пропадала, когда она заговаривала о знакомом ей предмете. На всякий же вопрос, не касавшийся какой-нибудь положительной известной ей цели, она отвечала усмешкой и молчанием". А ее усмешка была не более чем форма, прикрывавшая незнание предмета: не ведая, что она должна сделать, привыкшая, что все решает "братец", только в умелом ведении дома достигла Пшеницина совершенства. Все остальное годами и десятилетиями проходило мимо неразвитого ума.
Почти сразу после переезда Обломова на Выборгскую сторону Пшеницина начинает вызывать у Ильи Ильича некий интерес, который можно расценить как чисто эротический (постоянно привлекающие внимание Обломова круглые белые локти хозяйки). Но разгадка ждет в конце романа, когда незадолго до смерти Илье Ильичу снится сон, где мать, указывая ему на Пшеницину, шепчет: "Милитриса Кирбитьевпа". Она называет имя его мечты, навеянной Илье Ильичу в раннем детстве няниными сказками.
Образ Пшенициной никогда не вызывал у критиков романа особенного интереса: натура грубая, примитивная, на которую привыкли смотреть лишь глазами Штольца, как па ужасную женщину, символизирующую глубину падения Ильи Ильича. Но не случайно Гончаров дает этой простой женщине имя, близкое имени его горячо любимой матери — Авдотьи Матвеевны Гончаровой, купеческой вдовы, на протяжении многих лет прожившей в одном доме с крестным Гончарова, дворянином Трегубовым, который воспитал ее сыновей и дал им образование. Пшениципа находится в постоянном движении, в отличие от Обломова осознавая, что "работа всегда есть" и именно она является подлинным содержанием жизни, а вовсе не наказанием, как считали в Обломовке. Ее беспрестанно мелькающие локти привлекают внимание Обломова не только красотой, но п не до конца осознаваемой им активностью героини. Внешне Пшеницина воспринимается неким перпетуум-мобиле, без мысли, без проблеска чувства, "братец" называет ее не иначе как "корова" или "лошадь", видя в сестре только даровую рабочую силу. "Ее хоть ударь, хоть обними — все ухмыляется, как лошадь на овес", — говорит он о ней куму Тарантьеву, готовясь по совету последнего выследить отношения Пшенициной с Обломовым истребовать с. Ильи Ильича деньги "за бесчестие".
Постепенно, но мере того как Обломов понимает, что стремиться ему больше некуда, что именно здесь, в домике на Выборгской стороне, обрел он вожделенный строй жизни родной ()бломовки, в судьбе самой Пшенициной происходит серьезнейшая внутренняя перемена. В постоянных трудах по устроению и обихаживаныо дома, в хлопотах по хозяйству находит она смысл своего существования. В Пшенициной начало пробуждаться нечто неведомое ей прежде: тревоги, проблески размышлений. Иными словами —любовь, все более и более глубокая, чистая, искренняя, не умеющая выразить себя словами, по проявляющаяся в том, что Пшеницина хорошо знает и умеет: в заботе о столе и одежде Обломова, в молитвах о его здравии, в сидении по ночам у постели больного Ильи Ильича. "Все ее Хозяйство... получило новый, живой смысл: покой и удобство Ильи Ильича. Прежде она видела в этом обязанность, теперь ITO стало се наслаждением. Она стала жить по-своему полно и разнообразно... Она как будто вдруг перешла в другую веру и г i ала исповедовать ее, не рассуждая, что это за вера, какие догматы в ней, а слепо повинуясь ее законам".
Обломов для Пшенициной человек из другого мира: прежде она никогда таких людей не видела. Зная о том, что где-то кинут барыни и барины, она воспринимала их жизнь пример-пи так же, как Обломов слушал в детстве сказку о Милнтрисе Кирбитьевие. Встреча с Обломовым послужила импульсом к Перерождению, но сам виновник этого процесса "не понимал, i л, глубоко пустило корпи это значение и какую неожиданную он сделал над сердцем хозяйки... И чувство Пшеницик такое нормальное, естественное, бескорыстное, оставалосьтайною для Обломова, для окружавших ее и для нее самой". Обломов "сближался с Агафьей Матвеевной — как будто подвигался к огню, от которого становится все теплее и теплее, но которого любить нельзя". Пшеницина является единственным абсолютно бескорыстными решительным человеком в окружении Обломова. Не вникая ни в какие сложности, она делает то, что Необходимо в данный момент: закладывает собственные жемчуг и серебро, готова запять деньги у родни покойного мужа, только чтобы Обломов не чувствовал ни в чем недостатка. Когда интриги Мухоярова и Тарантьева достигают пика, Пшеницина решительно отрекается и от "братца", и от "кума". Посвятив себя заботам об Обломове, Агафья живет так полно и многообразно, как никогда прежде не жила, а её избранник начинает чувствовать себя словно в родной Обломовке: "...он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными руками, как старцы пустынные, которые; отворотясь от жизни, копают себе могилу".
Комментариев нет:
Отправить комментарий