У Пшенициной и Обломова рождается сын. Понимая разницу между этим ребенком и детьми от первого мужа, Пшеницина после смерти Ильи Ильича безропотно отдает его па воспитание Штольцам. Смерть Обломова вносит в существование Пшенициной новую краску — она вдова помещика, барина, чем постоянно попрекают ее "братец" и его жена. И хотя образ жизни Пшенициной пи в чем не изменился (она по-прежпему прислуживает семье Мухоярова), в ней постоянно пульсирует мысль о том, что "проиграла и просияла ее жизнь, что Бог вложил в ее жизнь душу и вынул опять... теперь уж она знала, зачем она жила и что жила не напрасно... На всю жизнь ее разлились лучи, тихий свет от пролетевших, как одно мгновение, семи лет, и нечего ей было желать больше, некуда идти".
Бескорыстие Пшенициной дано понять в финале романа и Штольцу: ей не нужны его отчеты в управлении имением, как не нужны и доходы от Обломовки, приведенной Штольцем в порядок. Свет жизни Пшенициной угас вместе с Ильёй Ильичом.
Тарантьев Михей Андреевич — земляк Обломова. Откуда он появился и каким образом втерся в доверие Ильи Ильича, — неизвестно. Тарантьев появляется на первых же страницах романа — "человек лет сорока, принадлежащий к крупной породе, высокий, объемистый в плечах и во всем туловище, с крупными чертами лица, с большой головой, с крепкой, коротенькой шеей, с большими навыкате глазами, толстогубый. Беглый взгляд на этого человека рождал идею о чем-то грубом и неоирятпом". Но есть у Тарантьева еще одна любопытная черта. "Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касается других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход... он был совсем другим человеком: тут его пс хватало..." Эта черта, как известно, характеризует не только грубых и неотесанных персонажей названных писателей, но в какой-то мере "лишних людей". Подобно Тарантьеву, они тоже оставались "теоретиками на всю жизнь", прилагая свою отвлеченную философию к месту и не к месту. Подобному теоретику необходим рядом практик, который мог бы воплотить в жизнь ei'o замыслы. Тарантьев находит себе "кума" Ивана Матвеевича Мухоярова, человека нравственно нечистоплотного, ютового на любую подлость, ничем не брезгающего в жажде накопления.
На первых порах Обломов верит в то, что Тарантьев в состоянии помочь ему в заботах по имению, в перемене квартиры. Постепенно, не без влияния Ольги Ильинской и Андрея Штольца, Илья Ильич начинает понимать, в какую трясину 111.11 ается затянуть сто Тарантьев, медленно заставляя Обломова опускаться ца самое дно жизни. Отношение Тарантьева к Штольцу — не столько презрение русского человека к немцу, которым Тарантьев скорее прикрывается, сколько страх разоблачения грандиозных махинаций, которые он надеется довести [о конца. Ему важно с помощью доверенных лиц прибрать к рукам Обломовку, получая проценты с доходов Ильи Ильича, i.i п самого его как следует запутать, раздобыв доказательство ¦ Вязи Обломова с Пшеницыной. Тарантьев ненавидит Штольца, называя его "продувной бестией". Из страха перед тем, что 111 гольц все же увезет Обломова за границу или в Обломовку, Михей Андреевич торопится при содействии Мухоярова зас-.. гпнить Илью Ильича подписать грабительский контракт на | 'ртпру на Выборгской стороне. Этот контракт лишает Обло-|i' 11; i й( 13М0ЖН0СТИ каких бы то ни было действий. Вслед за этим I р.штьев уговаривает Мухоярова, "пока не перевелись олухи hi I 'vcii", поспеть сосватать Обломову нового управляющего в и ич...... Исая Фомича Затертого, весьма удачливого во взятки и подлогах. Следующим шагом Михея Андреевича стано-| проведение в жизнь (с помощьютого же Мухоярова) идеи 10 не" Обломова. Будто бы оскорбившись за честь сестры, | пиров должен обвинить Илью Ильича в притязаниях на mm I Риеипцыну и подписать бумагу о возмещении моральнего ущерба на сумму десять тысяч рублей. Бумага затем переписывается на имя Мухоярова, и кумовья получают с Обломова деньги. После разоблачения этих махинаций Штольцем Тарантьев исчезает со страниц романа. Лишь в самом конце он упоминается Захаром, который при встрече со Штольцем у кладбища на Выборгской стороне рассказывает, сколько пришлось ему вытерпеть после смерти Ильи Ильича от Мухоярова и Тарантьева, хотевших сжить его со свету. "Михей Андреич Тарантьев все норовил, как пройдешь мимо, сзади ногой ударить: житья не стало!" Таким образом Тарантьев мстил Захару за пренебрежение, выказываемое слугой в те времена, когда Михей приходил к Обломову пообедать и попросить то рубашку, то жилет, то фрак — естественно, без возврата. Всякий раз Захар вставал на защиту хозяйского добра, по-собачьи ворча на незваного гостя и не скрывая своих чувств к низкому человеку.
Штольц Андрей Иванович — один из главных героев, друг Ильи Ильича Обломова, сын Ивана Богдановича Штольца, обрусевшего немца, управляющего имением в селе Верхлеве, что в пяти верстах от Обломовки. "Штольц был немец только вполовину, по отцу: мать его была русская; веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он учился ей у матери и из книг, в университетской аудитории и в играх с деревенскими мальчишками, в толках с, их отцами и на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от отца да из книг".
Образование Штольц получил специфическое: "С восьми лет он сидел с отцом за географической картой, разбирал по складам Гердера, Виланда, библейские стихи и подводил итоги безграмотным счетам крестьян, мещан и фабричных, а с матерью читал священную историю, учил басни Крылова, разбирал по складам же Телемака". Воспитание, как и образование, было двойственным: мечтая о том, чтобы из сына вырос "добрый бурш", отец всячески поощрял мальчишеские драки, без которых ни дня не мог обходиться сын, исчезновения ребенка на полдня и больше с неизвестными целями в неизвестные места. Если же Андрей появлялся без подготовленного "назубок" урока, Иван Богданович отправлял сына туда, откуда пришел, — и всякий раз юный Штольц возвращался с выученными уроками. Мать Штольца наоборот, стремилась воспитать истинного джентльмена, порядочного, чистенького мальчика с завитыми кудрями — "в сыне ей мерещился идеал барина, хотя выскочки, из черного тела, от отца бюргера, но все-таки сына русской дворянки". Из этого причудливого сочетания и сформировался характер Андрея, о котором много и по-разному говорят не только персонажи романа — о нем составилась целая литература. ('ам Гончаров в статье "Лучше поздно, чем никогда" писал: "...Я молча слушал тогда порицания, соглашаясь вполне с. тем, что образ бледен, не реален, не живой, а просто идея". Н.А.Добролюбов увидел в образе Штольца тип буржуазного дельца-предпринимателя, сосредоточенного лишь на устройстве личного счастья и благополучия: "...как мог Штольц в своей деятельности успокоиться от всех стремлений и потребностей, которые одолевали даже Обломова, как мог он удовлетвориться своим положением, успокоиться на своем одиноком, отдельном, исключительном счастье..." ("Что такое обломовщина?")
О Штольце было много споров: вскоре после выхода рома-па он оценивался критиками и современниками Гончарова как фигура почти безусловно положительная, призванная разбудить сонное царство обломовых и воззвать его обитателей к полезной деятельности. Смущало то, что героем был избран не русский, а немец. "Инородство" Штольца вызывает неприятие его личности и некоторыми персонажами романа, в частности Тарантьевым, который говорит о нем откровенно враждебно не только потому, что Штольц развенчивает все его махинации. "Хорош мальчик! Вдруг из отцовских сорока тысяч сделал тысяч триста капиталу, и в службе за надворного перевалил, и ученый... теперь вот еще путешествует! Пострел везде поспел! Разве настоящий-то хороший русский человек станет все это делать? Русский человек выберет что-нибудь одно, да и то еще не спеша, потихоньку да полегоньку, кое-как, а то иако, поди! Нечисто! Я бы под суд таких!" Иначе воспринимает своего друга Обломов: с ранних лет "юношеский жар Штольц заражал Обломова, и он сгорал от жажды труда, далекой, по обаятельной цели". Обломов привык i in ь но указке Штольца, в самых мелких делах ему необходим пнет друга. Без Штольца Илья Ильич не может ни на что решиться, впрочем, и следовать советам Штольца Обломов не тропится: слишком разное у них понятие о жизни, о труде, о Приложении сил. Не умеющий обходиться без посторонней Помощи, Обломов именно в этой черте своего характера пред-| гниляет полную противоположность БЛтольцу, который с раним и возраста был приучен отцом ни на кого ни в чем не рассчи-
и. Он хочет заниматься одновременно всем: в равной сте-Ш пи интересуют Андрея Ивановича коммерция, путешествия, ¦ пчинитсльство, государственная служба. Расставаясь с отцом, ширин ппощим его из Верхлева в Петербург, Штольц-говорит, что непременно выполнит отцовский совет и зайдет к старинному приятелю Ивана Богдановича Рейнгольду — но только тогда, когда у него, Штольца, будет, как у Рейнгольда, четырехэтажный дом. Подобная самостоятельность и независимость, а также уверенность в своих силах — основа характера и мировосприятия младшего Штольца, которую так горячо поддерживает его отец и которой так недостает Обломову. Стихия Штольца ~- постоянное движение. В свои тридцать с небольшим лет он чувствует себя хорошо и привольно только тогда, когда ощущает свою нужность сразу во всех концах света. "Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав; щек у него почти вовсе нет, то есть есть кость /(а мускул, но ни признака жирной округлости; цвет лица ровный, смуглый и никакого румянца; глаза хотя немного зеленоватые, но выразительные". Самое же главное в характере Штольца — "как в организме нет у него ничего лишнего, так и в Нравственных отправлениях своей жизни он искал равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа. Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутывались в тяжелые, неразрешимые узлы".
Штольц относится к тем героям, что, по словам Гончарова, распускают зонтик, пока идет дождь, "то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без особой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, па чужой гвоздь... Мечте, загадочному, таинственному не было места в его душе... У него не было идолов, зато он сохранил силу души, крепость тела, зато он был цело-мудрепноторд, от него веяло какой-то свежестью и силой, перед которой невольно смущались и незастенчивые женщины". Подобный человеческий тип, как в реальной жизни, так и в Литературном воплощении, всегда несет в себе нечто двойственное: его положительность вроде бы несомненна, однако многое заставляет сопротивляться возникающим симпатиям, тем более что одной из важных составляющих философии Штольца! является достижение цели любым путем, невзирая на преграды ("выше всего он ставил настойчивость в достижении целей"). Именно эта черта скорее всего и заставила Гончарова сделать своего героя немцем, правда, с надеждой на то, что не сегодня завтра под русскими именами явятся новые Штольцы.
Из самых добрых побуждений Штольц знакомит Ильинскую и Обломова, чтобы, "привив" им, как оспу, любовь, пробудить Обломова к разумной деятс.....ости. Когда этот эксперимент успехом не увенчивается, Штольц позволяет проявиться собственному чувству: он женится на Ольге, воспринимая ее не только как любимую женщину, жену, но и как ученицу. На ней Штольц словно проверяет свои собственные теории и философию отношения к жизни. Здесь возможно одно биографическое сближение. Известно, что.еще до своего путешествия на фрегате "Паллада" Гончаров познакомился с юной девушкой Елизаветой Толстой. Ее красота и душевные качества не произвели на писателя особенно сильного впечатления, по после возвращения в Петербург Гончаров словно новым взглядом увидел и оцепил Толстую. Ей довелось стать единственной и безответнойлюбовыо Гончарова на всю жизнь. И хотя у Штольца с. Ольгой роман завершается счастливо, линия развития их отношений напоминает эпизод биографии писателя. Штольц страдает, насколько ему это доступно, но не в силах осознать происшедшей с Ольгой перемены. Он постепенно погружается в любовь, становясь для читателя все более и более человечным: "Все теперь заслонилось в его глазах счастьем... В его памяти воскресла только благоухающая комната его матери, вариации Герца... — Ольга — моя жена! — страстно вздрогнув, прошептал он".
Полностью раскрывается характер Штольца, когда спустя годы он объяснит Ольге в ответ на ее беспричинные тоску и грусть: "Мы не Титаны с тобой... мы не пойдем, с Манфрсдами и Фаустами, на дерзкую борьбу с. мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним головы и смиренно переживем трудную минуту, и опять потом улыбнется жизнь..." Именно Ггольц произносит слово, ставшее впоследствии одновременно оценкой и явлением: "обломовщина". Неизлечимость подобной болезни Штольц вряд ли осознает в полной мере. Он вынужден смириться после целого ряда попыток вытащить Об-иомова из той трясины, в которую тог почти добровольно по-11.1 it. ("Началось с неуменья надевать чулки и кончилось неуменьем жить", - произносит Штольц свой приговор.) Единственное, что остается Штольцу, — это взять после смерти Ильи 11 пьича на воспитание названного в сто честь сына Обломова, \ п i рюшу. Таким образом, иллюзорной оказывается мысль Об-ЮМовз о том, что "Штольц — ум, сила, уменье управлять со-fmli, другими, судьбой. Куда ни придет, с кем Ни сойдется рпшь, уж овладел, играет, как будто на инструменте..."п. с его попытками преодолеть привычный уклад жизни.
Бескорыстие Пшенициной дано понять в финале романа и Штольцу: ей не нужны его отчеты в управлении имением, как не нужны и доходы от Обломовки, приведенной Штольцем в порядок. Свет жизни Пшенициной угас вместе с Ильёй Ильичом.
Тарантьев Михей Андреевич — земляк Обломова. Откуда он появился и каким образом втерся в доверие Ильи Ильича, — неизвестно. Тарантьев появляется на первых же страницах романа — "человек лет сорока, принадлежащий к крупной породе, высокий, объемистый в плечах и во всем туловище, с крупными чертами лица, с большой головой, с крепкой, коротенькой шеей, с большими навыкате глазами, толстогубый. Беглый взгляд на этого человека рождал идею о чем-то грубом и неоирятпом". Но есть у Тарантьева еще одна любопытная черта. "Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касается других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход... он был совсем другим человеком: тут его пс хватало..." Эта черта, как известно, характеризует не только грубых и неотесанных персонажей названных писателей, но в какой-то мере "лишних людей". Подобно Тарантьеву, они тоже оставались "теоретиками на всю жизнь", прилагая свою отвлеченную философию к месту и не к месту. Подобному теоретику необходим рядом практик, который мог бы воплотить в жизнь ei'o замыслы. Тарантьев находит себе "кума" Ивана Матвеевича Мухоярова, человека нравственно нечистоплотного, ютового на любую подлость, ничем не брезгающего в жажде накопления.
На первых порах Обломов верит в то, что Тарантьев в состоянии помочь ему в заботах по имению, в перемене квартиры. Постепенно, не без влияния Ольги Ильинской и Андрея Штольца, Илья Ильич начинает понимать, в какую трясину 111.11 ается затянуть сто Тарантьев, медленно заставляя Обломова опускаться ца самое дно жизни. Отношение Тарантьева к Штольцу — не столько презрение русского человека к немцу, которым Тарантьев скорее прикрывается, сколько страх разоблачения грандиозных махинаций, которые он надеется довести [о конца. Ему важно с помощью доверенных лиц прибрать к рукам Обломовку, получая проценты с доходов Ильи Ильича, i.i п самого его как следует запутать, раздобыв доказательство ¦ Вязи Обломова с Пшеницыной. Тарантьев ненавидит Штольца, называя его "продувной бестией". Из страха перед тем, что 111 гольц все же увезет Обломова за границу или в Обломовку, Михей Андреевич торопится при содействии Мухоярова зас-.. гпнить Илью Ильича подписать грабительский контракт на | 'ртпру на Выборгской стороне. Этот контракт лишает Обло-|i' 11; i й( 13М0ЖН0СТИ каких бы то ни было действий. Вслед за этим I р.штьев уговаривает Мухоярова, "пока не перевелись олухи hi I 'vcii", поспеть сосватать Обломову нового управляющего в и ич...... Исая Фомича Затертого, весьма удачливого во взятки и подлогах. Следующим шагом Михея Андреевича стано-| проведение в жизнь (с помощьютого же Мухоярова) идеи 10 не" Обломова. Будто бы оскорбившись за честь сестры, | пиров должен обвинить Илью Ильича в притязаниях на mm I Риеипцыну и подписать бумагу о возмещении моральнего ущерба на сумму десять тысяч рублей. Бумага затем переписывается на имя Мухоярова, и кумовья получают с Обломова деньги. После разоблачения этих махинаций Штольцем Тарантьев исчезает со страниц романа. Лишь в самом конце он упоминается Захаром, который при встрече со Штольцем у кладбища на Выборгской стороне рассказывает, сколько пришлось ему вытерпеть после смерти Ильи Ильича от Мухоярова и Тарантьева, хотевших сжить его со свету. "Михей Андреич Тарантьев все норовил, как пройдешь мимо, сзади ногой ударить: житья не стало!" Таким образом Тарантьев мстил Захару за пренебрежение, выказываемое слугой в те времена, когда Михей приходил к Обломову пообедать и попросить то рубашку, то жилет, то фрак — естественно, без возврата. Всякий раз Захар вставал на защиту хозяйского добра, по-собачьи ворча на незваного гостя и не скрывая своих чувств к низкому человеку.
Штольц Андрей Иванович — один из главных героев, друг Ильи Ильича Обломова, сын Ивана Богдановича Штольца, обрусевшего немца, управляющего имением в селе Верхлеве, что в пяти верстах от Обломовки. "Штольц был немец только вполовину, по отцу: мать его была русская; веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он учился ей у матери и из книг, в университетской аудитории и в играх с деревенскими мальчишками, в толках с, их отцами и на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от отца да из книг".
Образование Штольц получил специфическое: "С восьми лет он сидел с отцом за географической картой, разбирал по складам Гердера, Виланда, библейские стихи и подводил итоги безграмотным счетам крестьян, мещан и фабричных, а с матерью читал священную историю, учил басни Крылова, разбирал по складам же Телемака". Воспитание, как и образование, было двойственным: мечтая о том, чтобы из сына вырос "добрый бурш", отец всячески поощрял мальчишеские драки, без которых ни дня не мог обходиться сын, исчезновения ребенка на полдня и больше с неизвестными целями в неизвестные места. Если же Андрей появлялся без подготовленного "назубок" урока, Иван Богданович отправлял сына туда, откуда пришел, — и всякий раз юный Штольц возвращался с выученными уроками. Мать Штольца наоборот, стремилась воспитать истинного джентльмена, порядочного, чистенького мальчика с завитыми кудрями — "в сыне ей мерещился идеал барина, хотя выскочки, из черного тела, от отца бюргера, но все-таки сына русской дворянки". Из этого причудливого сочетания и сформировался характер Андрея, о котором много и по-разному говорят не только персонажи романа — о нем составилась целая литература. ('ам Гончаров в статье "Лучше поздно, чем никогда" писал: "...Я молча слушал тогда порицания, соглашаясь вполне с. тем, что образ бледен, не реален, не живой, а просто идея". Н.А.Добролюбов увидел в образе Штольца тип буржуазного дельца-предпринимателя, сосредоточенного лишь на устройстве личного счастья и благополучия: "...как мог Штольц в своей деятельности успокоиться от всех стремлений и потребностей, которые одолевали даже Обломова, как мог он удовлетвориться своим положением, успокоиться на своем одиноком, отдельном, исключительном счастье..." ("Что такое обломовщина?")
О Штольце было много споров: вскоре после выхода рома-па он оценивался критиками и современниками Гончарова как фигура почти безусловно положительная, призванная разбудить сонное царство обломовых и воззвать его обитателей к полезной деятельности. Смущало то, что героем был избран не русский, а немец. "Инородство" Штольца вызывает неприятие его личности и некоторыми персонажами романа, в частности Тарантьевым, который говорит о нем откровенно враждебно не только потому, что Штольц развенчивает все его махинации. "Хорош мальчик! Вдруг из отцовских сорока тысяч сделал тысяч триста капиталу, и в службе за надворного перевалил, и ученый... теперь вот еще путешествует! Пострел везде поспел! Разве настоящий-то хороший русский человек станет все это делать? Русский человек выберет что-нибудь одно, да и то еще не спеша, потихоньку да полегоньку, кое-как, а то иако, поди! Нечисто! Я бы под суд таких!" Иначе воспринимает своего друга Обломов: с ранних лет "юношеский жар Штольц заражал Обломова, и он сгорал от жажды труда, далекой, по обаятельной цели". Обломов привык i in ь но указке Штольца, в самых мелких делах ему необходим пнет друга. Без Штольца Илья Ильич не может ни на что решиться, впрочем, и следовать советам Штольца Обломов не тропится: слишком разное у них понятие о жизни, о труде, о Приложении сил. Не умеющий обходиться без посторонней Помощи, Обломов именно в этой черте своего характера пред-| гниляет полную противоположность БЛтольцу, который с раним и возраста был приучен отцом ни на кого ни в чем не рассчи-
и. Он хочет заниматься одновременно всем: в равной сте-Ш пи интересуют Андрея Ивановича коммерция, путешествия, ¦ пчинитсльство, государственная служба. Расставаясь с отцом, ширин ппощим его из Верхлева в Петербург, Штольц-говорит, что непременно выполнит отцовский совет и зайдет к старинному приятелю Ивана Богдановича Рейнгольду — но только тогда, когда у него, Штольца, будет, как у Рейнгольда, четырехэтажный дом. Подобная самостоятельность и независимость, а также уверенность в своих силах — основа характера и мировосприятия младшего Штольца, которую так горячо поддерживает его отец и которой так недостает Обломову. Стихия Штольца ~- постоянное движение. В свои тридцать с небольшим лет он чувствует себя хорошо и привольно только тогда, когда ощущает свою нужность сразу во всех концах света. "Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь. Он худощав; щек у него почти вовсе нет, то есть есть кость /(а мускул, но ни признака жирной округлости; цвет лица ровный, смуглый и никакого румянца; глаза хотя немного зеленоватые, но выразительные". Самое же главное в характере Штольца — "как в организме нет у него ничего лишнего, так и в Нравственных отправлениях своей жизни он искал равновесия практических сторон с тонкими потребностями духа. Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутывались в тяжелые, неразрешимые узлы".
Штольц относится к тем героям, что, по словам Гончарова, распускают зонтик, пока идет дождь, "то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без особой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, па чужой гвоздь... Мечте, загадочному, таинственному не было места в его душе... У него не было идолов, зато он сохранил силу души, крепость тела, зато он был цело-мудрепноторд, от него веяло какой-то свежестью и силой, перед которой невольно смущались и незастенчивые женщины". Подобный человеческий тип, как в реальной жизни, так и в Литературном воплощении, всегда несет в себе нечто двойственное: его положительность вроде бы несомненна, однако многое заставляет сопротивляться возникающим симпатиям, тем более что одной из важных составляющих философии Штольца! является достижение цели любым путем, невзирая на преграды ("выше всего он ставил настойчивость в достижении целей"). Именно эта черта скорее всего и заставила Гончарова сделать своего героя немцем, правда, с надеждой на то, что не сегодня завтра под русскими именами явятся новые Штольцы.
Из самых добрых побуждений Штольц знакомит Ильинскую и Обломова, чтобы, "привив" им, как оспу, любовь, пробудить Обломова к разумной деятс.....ости. Когда этот эксперимент успехом не увенчивается, Штольц позволяет проявиться собственному чувству: он женится на Ольге, воспринимая ее не только как любимую женщину, жену, но и как ученицу. На ней Штольц словно проверяет свои собственные теории и философию отношения к жизни. Здесь возможно одно биографическое сближение. Известно, что.еще до своего путешествия на фрегате "Паллада" Гончаров познакомился с юной девушкой Елизаветой Толстой. Ее красота и душевные качества не произвели на писателя особенно сильного впечатления, по после возвращения в Петербург Гончаров словно новым взглядом увидел и оцепил Толстую. Ей довелось стать единственной и безответнойлюбовыо Гончарова на всю жизнь. И хотя у Штольца с. Ольгой роман завершается счастливо, линия развития их отношений напоминает эпизод биографии писателя. Штольц страдает, насколько ему это доступно, но не в силах осознать происшедшей с Ольгой перемены. Он постепенно погружается в любовь, становясь для читателя все более и более человечным: "Все теперь заслонилось в его глазах счастьем... В его памяти воскресла только благоухающая комната его матери, вариации Герца... — Ольга — моя жена! — страстно вздрогнув, прошептал он".
Полностью раскрывается характер Штольца, когда спустя годы он объяснит Ольге в ответ на ее беспричинные тоску и грусть: "Мы не Титаны с тобой... мы не пойдем, с Манфрсдами и Фаустами, на дерзкую борьбу с. мятежными вопросами, не примем их вызова, склоним головы и смиренно переживем трудную минуту, и опять потом улыбнется жизнь..." Именно Ггольц произносит слово, ставшее впоследствии одновременно оценкой и явлением: "обломовщина". Неизлечимость подобной болезни Штольц вряд ли осознает в полной мере. Он вынужден смириться после целого ряда попыток вытащить Об-иомова из той трясины, в которую тог почти добровольно по-11.1 it. ("Началось с неуменья надевать чулки и кончилось неуменьем жить", - произносит Штольц свой приговор.) Единственное, что остается Штольцу, — это взять после смерти Ильи 11 пьича на воспитание названного в сто честь сына Обломова, \ п i рюшу. Таким образом, иллюзорной оказывается мысль Об-ЮМовз о том, что "Штольц — ум, сила, уменье управлять со-fmli, другими, судьбой. Куда ни придет, с кем Ни сойдется рпшь, уж овладел, играет, как будто на инструменте..."п. с его попытками преодолеть привычный уклад жизни.
Комментариев нет:
Отправить комментарий